Чэнс не мог противостоять моей ярости, он попятился, в его глазах появился дикий страх. Он хотел, чтобы ему помогли, он хотел закричать, но я поднырнул и двинул его в живот и увидел боль на его лице и побелевшие губы. Я снова ударил в лицо, Чэнс упал и покатился в пыль, он мог встать, но не встал; Чэнс лежал в пыли, зная, что побежден, а я получил врага на всю жизнь.

Затем от мельницы ко мне побежали взрослые, среди них отец и дядя Чэнса, поэтому я снова поднял дубину. Я был мальчишкой, но во мне горела ненависть ко всем и к себе тоже, потому что боялся, что заплачу, мне хотелось одного - уехать отсюда.

- Оставьте его в покое! - тогда я не знал, что это был Уилл Торн высокий худой человек ученого вида.

Лицо отца Чэнса покраснело от злости. - Занимайся своими бабочками, Уилл! Я сейчас покажу этому мерзавцу...

Он остановился, увидев палку у меня в руках. Я был юношей, почти мальчишкой, но высокий ростом и широкий в плечах, раздавшихся от тяжелой работы в поле и лесах.

- Только подойди, - сказал я, - и получишь по башке.

Он погрозил кулаком. - Я тебя исхлестаю кнутом, парень! Исхлестаю до полусмерти!

Я забрался на мула и уехал, но не слишком быстро.

И это было лишь начало.

Когда я в следующий раз приехал в город, меня ждал Торн с кнутом. Я только начал слезать с мула, но увидев, что он приближается, снова сел в седло и дал шпоры мулу. Торн поднял кнут слишком поздно, мул ударил его плечом и сшиб в грязь. За нами наблюдало полгорода. После этого я уехал.

Дальше произошло ужасное, потому что Торны умели ненавидеть и считали себя лучшей семьей во всей округе, им нужно было поддерживать свою репутацию. Мы с отцом работали в поле, когда подъехали четверо всадников. Отец попытался остановить их, но один из них сбил его наземь дубинкой, и они принялись хлестать меня кнутами. Отхлестали в кровь, но я не кричал и не стонал, пока они не уехали. Затем, окровавленный, едва способный двигаться, помог отцу подняться, уложил его в постель, приладив на лоб холодный компресс. Потом взял отцовское ружье и поехал в город.